ВИКТОР ФОМЕНКО ( В.Ф.): Александр Николаевич! Как вы относитесь к инициативе властей?
АЛЕКСАНДР РИДНЫЙ (А.Р.): Недавно обсуждался вопрос о новых семи чудесах света. Дело оказалось ужас каким хлопотным. Там было и интернет‑голосование, и еще что-то... А у нас партия решила — и все! Если бы это решала городская громада, то с этим можно было спорить, высказывать мнение… Но ведь это власть, а с ней нет смысла бороться.
АНДРЕЙ КОРНЕВ (А.К.): Памятник сам по себе получился абсолютно абсурдистский. Какой-то мужик в брюках клеш — настоящий ковбой, а не казак. В руке меч, а на голове у него шапка-конфедератка, которую носят поляки. Короче, персонаж абсолютно опереточный, а памятник не выдерживает никакой критики. Другое дело, что в городе до этого момента не было ни одной конной статуи и для кого-то это оказалось делом принципа. Третий момент. Проезжая мимо памятника, я частенько опрашивал таксистов. Так вот, большинству нравится: мужик, да еще и на коне! А то, что он с мечом и в ковбойских штанах, так это мало кого волнует.
В.Ф.: Интересно, в каком ряду памятник оказался. До него у Харькова было десять официальных визиток: Зеркальная струя, три собора — Благовещенский, Успенский и Покровский, площади Конституции и Свободы, Госпром, памятник Тарасу Шевченко, здания горисполкома и Южного вокзала.
А.Р.: Отличный список, а горисполком — прекрасное здание. Что же нам фотографировать и на открытках печатать, как не мэрию? Все класс…
В.Ф.: Понятно. Вы смотрите на это здание, и у вас прилив энергии, вы чувствуете какое-то вдохновение...
А.Р.: А какой прилив может быть, например, от Зеркальной струи? Как памятник она не заслуживает никакого внимания, это просто какая-то ерунда. Вот церкви — понятно, это исторические памятники…
В.Ф.: И площадь Свободы — понятно, — самая большая в Европе. А как этот символ можно использовать?
А.Р.: Честно говоря, это единственное место, куда можно повести иностранцев. Зарубежные архитекторы идут именно на эту площадь. Тут и Госпром, и университет, и академия, и гостиница, плюс история про то, как Ленина ставили. Это просто шоу для них.
А.К.: Я хочу попытаться отделить мух от котлет. Есть проблема выбора: кто должен выбирать такие символы? Городские начальники и ведущие партии или харьковчане? Я понимаю, когда проводится конкурс «Народное признание»: задействованы газеты, харьковчане присылают свои анкеты и потом делается выбор. А тут обыкновенный админресурс. К тому же, я так и не понял, почему там фигурирует здание горисполкома? Когда-то это было очень интересное здание — памятник архитектуры с балконами. Но в Отечественную на этих балконах были повешены харьковчане, и после войны балконы убрали и залепили абсолютно бездарным псевдоклассицизмом, почему-то названным сталинским барокко. Сегодня здание из себя ничего не представляет, и я бы его однозначно из символов убрал. А что бы включил, так это памятник влюбленным, вокруг которого было поломано так много копий и который стал популярным у молодежи. Замечу, что памятник влюбленным — это один из трех памятников, которые появились последние годы и пошли не советским путем, а антисоветским. Сюда относится и памятник-символ — знак футбольному мячику в сквере, где собираются футбольные болельщики, и памятник отцу Федору, у которого тоже есть своя история. Он должен был стоять со стороны площади, чтобы к нему могли подходить и фотографироваться гости и харьковчане. Но против такого решения выступила православная церковь и украинские националистические организации, и, как результат, отца Федора «запилили» на первую платформу. Конечно, люди, которые там садятся, памятник видят, но при этом он вывалился из городской среды. Сегодня у нас острая нехватка новых идей, новых памятников, памятников-символов.
В.Ф.: Интересно, на что ссылается горисполком. По информации городского управления культуры, «в мэрии сочли, что Харько стал популярным среди харьковчан не меньше, чем Зеркальная струя или Госпром. Его изображение часто используется в полиграфии, теле- и видеопродукции».
А.К.: Я лично не в курсе таких желаний харьковчан. Если вернуться к Зеркальной струе, мне непонятно, почему она стала символом города. Но это произошло. Может потому, что этот уютный сквер расположенный в самом центре города, стал местом для постоянных встреч? Сюда приезжают свадьбы… А насчет Харько — ничего подобного нет. У него нет такой популярности. Увы, но он никак не функционирует в городской среде. Сегодня это проезжая часть, подойти к памятнику сложно, сфотографировать тоже. Мне пришлось для этого чуть ли не на Госпром залазить.
В.Ф.: А насколько это распространенная вещь — памятник в центре дорожной развязки?
А.Р.: Пример — памятник Щорсу в Киеве. Но там так, да чуть-чуть не так. У Щорса за спиной сквер, а значит, есть возможность к памятнику подойти. А у нас самые выгодные точки для обзора, так называемые профиля, перекрыты с обеих сторон скверами. Приходится признать: памятник установлен очень неудачно.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Задолго до появления этого памятника я участвовал в рабочем совещании в областной прокуратуре. И там речь шла, чтобы поставить Харька чуть ли не во дворе прокуратуры... Не кажется ли вам, что этот памятник собран из каких-то запчастей? Может, Церетели его для других готовил, а потом решил его в Харьков сплавить? Вид у него такой неликвидный…
А.Р.: Зураб Константинович — великий организатор. Все может быть. Греки тоже так делали. Несколько заготовок, а потом туда вставляли готовые портреты. Вполне возможно, что в другом городе есть памятник с другим поворотом тела, с другим лицом...
В.Ф.: Представим себе, что мы можем выбирать. Какой одиннадцатый символ вместо памятника Харько вы бы предложили?
А.Р.: Со дня развала СССР прошло 16 лет, а люди думают, что памятник — это обязательно скульптура. Нужен другой подход к работе. Символом может быть что угодно. Взять ту же Зеркальную струю. Сложился миф вокруг этого места, и обыкновенная загогулина стала легендарной частью города.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: У нас в очередной раз вложили деньги в непонятно какой проект и назвали это очередным шедевром. Вместо этого, я бы почистил наши реки выше гончаровской плотины и сделал бы там каскад фонтанов, как, например, это сделали в Санкт-Петербурге недалеко от адмиралтейства.
А.Р.: Действительно, вариантов может быть масса. В Швеции очень распространенная штука — фонтаны на речках, очень живописно. А есть такая форма украшения города: скульптуры берут в аренду, скажем, на год и это становится местной достопримечательностью, своеобразным аттракционом или чем-то подобным. При этом организаторы еще и умудряются что-то зарабатывать. Вариантов масса, голову бы еще иметь.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Не кажется ли вам, что памятник Ленину на площади Свободы — это нонсенс? Не пора ли его отсюда убрать? Не уничтожить, а перенести в какой-нибудь сквер.
А.Р.: Я знаю о прямо противоположном. Его будут реставрировать. Мэр дал команду.
А.К.: Я знаю человека, который заслуживает звания «супер-символ Харькова» и который пока еще абсолютно не существует в городской среде. Это Василий Ермилов. В свое время он ожесточенно боролся против того, чтобы памятник Ленину появился на площади. И это в советское время! В результате его чуть не признали сумасшедшим и не упекли в психушку. Он боролся, чтобы площадь осталась чистой, за то, чтобы сохранить хоть какой-то элемент конструктивизма, который делает площадь площадью. Это легендарная личность — дизайнер, художник-авангардист, младший современник Малевича. В общем, фигура европейского масштаба... Надо ли убирать Ленина? Я много переводил иностранцев по городу. Когда они видят памятник Ленину, они бегут и прыгают, как дети, фотографируются на его фоне. И ничего с ним не сделаешь, он прижился. Так же, как и Зеркальная струя.
В.Ф.: Почему на Западе символизм в скульптуре процветает вовсю, а у нас — главное, чтобы народ понял. Когда у нас будет революция?
А.К.: Полно скульпторов, которые делают интересные работы. Походите на сборные выставки в Муниципальную галерею, и вы их увидите. Мастера есть, а с заказчиками сложнее. Именно в их головах и должна произойти революция. Пока же это жуткий консерватизм. Им надо еще поездить по миру, для того чтобы изменить взгляд на скульптуру.
А.Р.: Часто ссылаются на нехватку средств. Но я в это не верю. Деньги в городе где-то есть, люди ездят на таких машинах! Денег нет на это конкретное дело, а есть на какое-то другое.
В.Ф.: Поставим вопрос иначе. Ленин на Площади — символ эпохи. А какой символ у нашего времени?
А.К.: Подчеркнуть купеческий дух Харькова? Отрицательно к этому отношусь. Сейчас эпоха неустоявшаяся, поэтому я не готов сказать, что это конкретно будет. Но хотелось бы, чтобы это было объединяющим символом, как, например, любовь.
А.Р.: Нам надо пригласить мэра и пройтись по мастерским. Там куча креативных идей. Лично для меня нестрашно было бы подчеркнуть то самое, купеческое.
В.Ф.: Большой кошелек?
А.Р.: Не в бровь, а в глаз! Был у меня такой проект. Возле Нацбанка в скверике за Пушкиным. Но идея как родилась, так и умерла.

Эфир НОВОЙ ВОЛНЫ 13.09.07