Лимонов Эдуард Вениаминович (Савенко), 64 года, родился в Дзержинске. Жил в Харькове. В 1974 году эмигрировал из СССР. В 1976 году издал первый роман «Это я – Эдичка», принесший ему скандальную известность. С 1991 года живет в России. Основатель и глава Национал-большевистской партии. Неоднократно привлекался судом к ответственности. С июля 2006 года – активный участник оппозиционного движения «Другая Россия».
ВИКТОР ФОМЕНКО ( В.Ф. ): Эдуард Вениаминович! Ваше детство и юность прошли в Харькове. Какое из впечатлений самое сильное?
ЭДУАРД ЛИМОНОВ ( Э.Л. ): Тюринский пруд, где всегда были сотни людей. Это было праздничное место. Там были вышки, люди плавали, ходили с бидонами за водой. А сейчас там пусто, все заросло бурьяном и крапивой... Грусти от этого нет. Как Экклезиаст, сидишь и думаешь: здесь был пир, а теперь ничего нет. Жаль. Здесь были великолепные минеральные источники. Это было одно из лучших мест отдыха харьковчан.
В.Ф.: А не грустно, что в Украине активная политическая жизнь, каждый год выборы, а вы живете в России, где все замерло?
Э.Л.: Зато у нас все более трагично, а у вас немного отдает опереттой. У нас был расстрел Белого дома в 93 году, 173 убитых. Россия – более свирепая страна, а вы все-таки южнее, и у вас есть мягкость, как у всех южных народов.
В.Ф.: Но вы политик, а в парламентских выборах участвовать не можете. Это раздражает?
Э.Л.: Ну и что, я должен слезы проливать? Я думаю, что наша партия потому не допущена к выборам, что мы имеем народную приязнь к себе. Знаки и символы этого рассыпаны по всей нашей политической жизни. Зачем репрессировать политическую организацию, если она не имеет никаких шансов? В этом нет никакого смысла. На самом же деле народ нас любит, все больше любит и все больше знает. По результатам разных опросов я собирал до 87% голосов.
В.Ф.: А за что вы выступаете?
Э.Л.: Я буду говорить от имени коалиции «Другая Россия», поскольку моя партия запрещена и это подтверждено Верховным судом Российской Федерации. Сегодня мы выступаем за вещи абсолютно банальные и тупые: свободные выборы – без регистрации и каких-либо ограничений с участием всех политических партий.
В.Ф.: Как назвать то, что происходит в России?
Э.Л.: Это удушение демократии, удушение свобод... У нас минимум 10 партий не будут допущены к выборам 2 декабря. Одно перечисление лидеров говорит о многом: Рогозин, Глазьев, Лимонов, Каспаров, Касьянов, Хакамада, Рыжков...
В.Ф.: А что такого классного в этой национал-большевистской идее, что вы променяли литературу на политику?
Э.Л.: А что такое литература, чтобы ее нельзя было променять? Это что-то необыкновенно достойное, слитки золота? Всеми нами руководят какие-то абсолютные импульсы, которые никуда не денешь. Есть эмоции, есть страсти в жизни, в том числе такая страсть, как унижение. Унижение невыносимо. И когда в нашей стране – Российской Федерации – нам навязывают каких-то приемников, совершенно неизвестных нации, это неправильно! Мне, например, отвратительно повиновение какому-то представителю чекистского сословия, который никогда ничем нигде никак не отличился. Мы хотим, чтобы в этом хаосе был наведен хотя бы приблизительный порядок...
В.Ф.: Но россияне проголосовали за этого президента и один раз, и другой…
Э.Л.: На последних выборах за президента Владимира Владимировича Путина голосовали 48 с лишним миллионов человек. Это много. Но куда делись еще 98? Они не голосовали за него. Это официальный результат и очень подозрительный. Скажем, в Ингушетии, оказывается, за президента Путина проголосовали 87%. Но ингуши – братья чеченцев. Чтобы они ТАК проголосовали за российского президента? Я в это не верю, и такие результаты требуют проверки. Но все равно, 48 – это не большинство. Это как бы одна треть. А где две третьих?
В.Ф.: Как на вас повлияла тюрьма?
Э.Л.: Особенно не повлияла, просто убедила в собственных взглядах. Интересно увидеть каждый режим с черного хода. Хотите ресторан узнать – идите с кухни. Черный ход отвратителен, как всегда. Тюрьмы и лагеря – это палачества, издевательство над людьми, мерзкая такая фабрика-кухня, дьяволова кухня, которая унижает людей.
В.Ф.: Все-таки странно. Писатели – инженеры человеческих душ, а политиков упрекают в цинизме и продажности. Но вы занимаетесь и тем, и другим.
Э.Л.: Одно другому не противоречит. Один из первых политиков и писателей – это Юлий Цезарь, он воевал в Галле как полководец и написал записки о Галльской войне – очень интересные с точки зрения и литературы и политики… Профессиональные писатели существуют где-то с начала XIX века, первыми стали писать за деньги Бальзак, Диккенс. Это не такое старое сословие. А то, что существует 170 лет, не обязательно будет существовать всегда. Я думаю, что писатель классический умирает и в конце концов умрет. Должны писать те, кому есть что сказать. Уже никого не могут соблазнить тупые выдумки о каких-то Иван Ивановичах, встретившихся с Агафьей Тимофеевной. Это же касается и кино. В свое время у классического кинематографа был выбор: следовать передаче документов о реальной действительности или сбиться на плохие театральные постановки средствами кинематографа. Пошли по второй дороге: стали снимать пьесы Чехова на кинопленку. Куда интереснее, когда находишь какую-нибудь ужасную кассету… Есть страшные вещи. Например, чеченские боевики снимали казни людей. Это человеческие документы, преисполненные трагизма – чудовищного и реального. По сравнению с этим любой фильм кинорежиссера – это подделка. В свое время перед романом Солженицына «В круге первом» я прочел книгу Марченко «Мои показания». На меня книга Марченко произвела куда большее впечатление своей достоверностью и документальностью.
В.Ф.: А как же талант? А как же идея, которую вкладывает автор?
Э.Л.: На самом деле настоящий автор никакой идеи не вкладывает. Он начинает создавать конструкцию, а потом конструкция начинает управлять им. Я говорю это как автор 44 книг. Приступаешь и не знаешь, чем ты закончишь. Хотя ты используешь те же факты. Но ты их компонуешь, и тебе некто или нечто диктует твое поведение.
В.Ф.: Так что русская литература никакая не особенная, и у нее нет никакой моральной наполненности?
Э.Л.: Не вижу ничего особенного... У нас было немало гениев и, я думаю, будет. Но когда литература в XXI веке начинает читать лекции, ей никто не верит...
В.Ф.: Вы общаетесь с кем-то из писателей?
Э.Л.: У меня нет такой привычки – общаться с писателями. Писатель писателя ничему особенно не научит. Лучше с солдатом на фронте пообщаться – это более интересно. Мне интересны люди в экстремальных ситуациях жизни: эмиграция, война, тюрьма... Эти три категории экстремальных ситуаций дали мне больше образов и больше материала даже не для литературы, а для размышлений, чем 100 тысяч обычных граждан.
В.Ф.: Какая проблема является для вас как для писателя ключевой ?
Э.Л.: Проблема человечества всегда одна и та же – это смерть. Люди не совсем понимают, но мы были задуманы кем-то, задуманы как вид. Мы никогда не были задуманы как индивидуумы. Если бы Создатель хотел, то в его силах было все: он мог сделать индивидуума бессмертным. Но он сделал относительно бессмертным вид. Поэтому надо относиться к этому очень спокойно. Основная проблема возникает из-за размышлений над тем, что завтра меня лично не будет... Человечество быстро организовалось и почитает, любит, славит, признает гениями тех, кто внес наибольшую контрибуцию в процветание вида человеческого. Не рода, а вида. Какие-то нереальные ученые, которые нас подвинули далеко вперед, какой-нибудь академик Королев – первая ракета и полет в космос. Мы боремся... Моцарт – это из другой области: музыка, которая расширяет наше пространство и горизонты. Этих людей мы и называем гениями. А личное бессмертие особого значения не имеет. Наибольшая награда – это внести контрибуцию в развитие вида.
В.Ф.: А если говорить лично про себя?
Э.Л.: Я жил долгие годы достаточно аскетично. Меня интересовали всякие всплески. Появлялись «горячие точки», «вулканы» – и я реагировал. Я преодолевал какие-то свои личные проблемы. Смогу или не смогу.
В.Ф.: Доказать, что мужчина?
Э.Л.: Нет, с этим все ясно, — конечно, мужчина. Можешь завоевывать красавиц, побеждать чудовищ? Значит, мужчина. Этой проблемы не возникало никогда. У меня всегда был огромный интерес ко всем проявлениям жизни. Я человек азартный, страстный, я о себе как-то даже не думаю. Мне интересно видеть, побеждать, постоянно быть современным, — это главное. Если ты не в конфликте, то как-то не то... Врагов много, они повсюду, под каждым кустом. С одной стороны смотрит смерть, с другой – неравновесие социальных отношений. Мир преисполнен силовых линий, страстей, всегда есть, за что бороться и с кем.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: С кем из ваших друзей, знакомых, одноклассников из прошлой харьковской жизни вам удалось встретиться? Какие у вас впечатления?
Э.Л.: Вчера встречался с одноклассником – был на дне рождения, впечатления самые благоприятные. Здоровый мужик, кандидат наук, дом – полная чаша, семья хорошая, приятно было увидеть. А то, что из 11 мальчиков класса осталось только трое в живых, – это не тягостно, это какая-то банальная жизненная трагедия – люди умирают, время идет…
В.Ф.: Что сейчас пишете?
Э.Л.: Только что закончил книгу рассказов о войне под названием «Смрт», то есть, смерть по-сербски, пишется без гласных. Это о разных войнах: сербская, война в Приднестровье, война в Абхазии. Я случайно написал эту книгу. А что буду дальше писать — не знаю.
Эфир 18.09.2007 г.
|
