Чернай Валерий Федорович, 66 лет, родился в Харькове. По образованию инженер-электрик. Кандидат технических наук. Автор 3‑х изобретений и 73‑х печатных работ. С июня 1993‑го — предводитель Харьковского губернского дворянского собрания. Женат. Отец двух взрослых сыновей. Кандидат в мастера спорта по зимнему троеборью.

ВИКТОР ФОМЕНКО ( В.Ф.): Валерий Федорович! Насколько это реально для Украины — конституционная монархия?
ВАЛЕРИЙ ЧЕРНАЙ ( В.Ч.): Интересно было бы рассмотреть две вещи. В Грузии сохранились люди, которые имеют право стать грузинскими царями. Это Мария Владимировна — по материнской линии Багратион-Мухранская, а по отцовской — Романова. Она может занять престол — как грузинский, так и российский. С Украиной дело сложнее, здесь монархии так таковой не было. Другое дело, что в составе Польской империи на начальном периоде было шляхетство. А когда Украина объединилась с Россией, здесь был гетманат. Это была зажиточная казацкая старшина, причем, быть казаком было почетней, чем дворянином.
В.Ф.: А чем монархия лучше республики?
В.Ч.: С точки зрения дворян, монархия, безусловно, лучше. Царь — объединяющее начало, инстанция надгосударственная. Когда люди решают спорные вопросы, они могут обращаться к императору, который выступает в роли арбитра… Историческая несправедливость, которая была допущена в отношении Николая Второго и его семьи, сейчас ликвидирована. Теперь это канонизированные православные святые. Дворянин номер один — император — оказался совершенно чистым человеком. Он ни разу не нарушил закон своей империи.
В.Ф.: Но в 1917 году эта империя развалилась, значит, это был не самый успешный проект.
В.Ч.: Наиболее правильную характеристику руководителю России дал Черчиль. «Николай Второй похож на капитана корабля, который в бури и штормы завел корабль, начал его пришвартовывать и корабль затонул у самого пирса». Была Первая мировая война, шла модернизация огромной страны. Россия двигалась семимильными шагами. Другое дело, что подстрекательство и высочайший уровень демократии, который был при Николае Втором, позволил деструктивным силам подорвать страну изнутри.
В.Ф.: Так что, демократия приносит вред?
В.Ч.: В определенном плане да. Если у власти появляется сильный человек и он не потомственный царь, то его называют Иваном Грозным. А если появляется Сталин, который вздыбил Россию, как и Петр первый, то он называется диктатором.
В.Ф.: А суть одна?
В.Ч.: Нет. У монарха есть предпочтения. Монарх отвечает за благовидные деяния своих предков, себя и тех, кто будет после него. И семья монарха не заинтересована, чтобы она вырождалась и у власти был дебил, который бы развалил страну и дал детям разрушенное государство. В этом сильная сторона монархии. Я думаю, что к монархии рано или поздно Россия точно вернется. Это соответствует и пророчествам православных святых...
В.Ф.: Возьмем английский вариант. Какие вопросы решает королева?
В.Ч.: Практически никаких... Англия — это государство традиционников. Монарх для христиан — это как богопомазанник. Другое дело, что сейчас в Англии появилось много новых религиозных конфессий. Поэтому роль монархии в Англии падает. А в немонархической Франции 42% высказалось за то, чтобы к власти на конституционном уровне вернулись Бурбоны. Еще раз: монархия — это надгосударственная структура, которая может быть арбитром для спорных вопросов внутри нации.
В.Ф.: Сегодня мы на пороге Конституционного референдума. Какую модель государства выбрать?
В.Ч.: В свое время Канада отошла от английской империи, но сохранила монаршую благодать. И Канада на сегодняшний день — это даже более преуспевающая страна, чем США. Если придет монархия в Россию, то мы можем пойти под монаршую милость будучи отдельным государством. Я сторонник того, что новое — это хорошо забытое старое. Если в Украине будет гетманат, президент останется, но при украинском воинстве образуется гетман, который формально подчиняется президенту. Более сложный вопрос — изменение менталитета.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Я не согласен с этими новыми веяниями. В нынешних условиях возврат к старому — это просто бред.
В.Ч.: Слушатель абсолютно прав. Когда-то известный французский писатель Генрих Манн сказал, что история повторяется дважды: один раз в виде трагедии, а второй раз в виде фарса. Для того чтобы дворянство не было фарсом, оно должно высказываться по актуальным проблемам. Скажем, в Харькове произошла драка — дворяне высказали свое мнение.
В.Ф.: Не слышал.
В.Ч.: Это в теории. Дворянам сложно себя выразить. Скажем, идет акция, и кто-то красным флагом размахивает. Для нас этот флаг абсолютно неприемлем… В декабре 2006‑го это не было молчание трусов, это была оценка обстановки. Что происходит? Идет новый передел Харькова. Другой вопрос, как это происходит? В этих нюансах я не разбираюсь.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Я считаю, что украинской шляхты не осталось. Часть эмигрировали или были уничтожены, а те, кто остались, не могут себя называть дворянами. Они меняли фамилии, чтобы избежать репрессий, женились, к примеру, на крестьянках или выходили замуж за рабочих. И даже если и остались чистокровные дворяне, то сознание их кардинально изменилось.
В.Ч.: Я с вами во многом согласен. Но не на 100%. Дворян осталось мало, в Харькове один дворянин приходится на 20 тысяч человек. А что касается традиций и взглядов, то можно поспорить. Мы живем в быстро меняющемся мире. Когда возникал вопрос — или выжить, или поступиться дворянской честью, то в основном все дворяне выбирали честь. Пепел Клааса до сих пор стучит в наших сердцах. Прав революционный поэт — «Есть у революции начало, нет у революции конца». До сегодняшнего дня мы продолжаем находить документы и собрать вещи, которые нам близки. Недавно я получил документ о расстреле бабушкиного брата.
В.Ф.: Кого можно считать дворянином сегодня? Или это условности?
В.Ч.: Конечно, условности. Дворянин в классическом понимании — это был служивый человек, который за действия, оказывающие пользу родине, получал дворянство, причем это мог быть любой человек — от крестьянина до представителя более высоких сословий. Причем, каждое поколение должно было подтверждать свое дворянство. И пресловутый табель о рангах, который большевики извратили до неузнаваемости, заставлял каждое поколение начинать с самого низа, то есть, с 14 класса. И потом восходить до 1‑го. Поэтому все дворяне, как принято говорить, отвечали за свои слова, свои действия и свои поступки. Слушатель намекает на то, что дворянство в определенном плане люмпенизировано. И это действительно так. Дворянство сегодня — это скорее клуб по интересам. Это люди, которые ищут свои корни, доказывают свое происхождение при помощи документов. Эти поиски необычайно увлекательны, они помогают человеку подняться в собственных глазах.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: Дворянство могло существовать как благородный класс только имея экономическую почву. Вместе с титулами эти люди получали села, рабов, которые их кормили, поили. Кто сейчас будет кормить дворян?
В.Ч.: Этот вопрос ставила советская власть на протяжении 70 лет. Лично у меня в роду крепостных крестьян или рабов практически не было. Хотя некоторые земли по линии Квиток поступили в распоряжение Чернаев — район Дергачей, Лозовеньки. Спросите у людей, как себя вели Чернаи — и вам достаточно полно ответят. Это первое. Второе. Был очень интересный пласт дворян, который занимался научной деятельностью. Именно к этому классу относится мой род, который восходит к самому Леонарду Эйлеру.
В.Ф.: Вы не говорите о восстановлении экономической справедливости, о возвращении собственности. Почему?
В.Ч.: Сегодня это нереально. Я поднимал вопрос о реституции, но закона в Украине до сих пор нет. Это невыгодно власти. Насколько это для Харькова принципиально? Если один из двадцати тысяч потребует вернуть себе родовое гнездо, то город от этого сильно не пострадает. А вот в моральном плане, в плане выхода в европейское цивилизованное общество, безусловно выиграет… До сих пор идет тяжба между семьей Багалея и властью. Дмитрий Иванович Багалей — один из создателей величайшей энциклопедии мира — Брокгаузовской. Когда-то он купил этот дом на честно заработанные средства, а сегодня предки этого человека не могут сделать в доме на первом этаже музей.
ВОПРОС ПО ТЕЛЕФОНУ: В городе проживают потомки дворянских родов из других стран. Могут ли они вступить в дворянское собрание или должны создавать свои организации?
В.Ч.: Конечно, могут. У нас есть такие случаи. Если точно, то наша организация называется так: Международный Союз дворян под руководством князя Андрея Кирилловича Голицына. Мы постоянно взаимодействуем с дворянами всего мирового сообщества.
В.Ф.: Какие объекты могут быть возвращены в случае реституции?
В.Ч.: Дом Потебни. Это бывшая Черноглазовская, сегодня — Маршала Бажанова. История совершенно аналогичная. Потомков рода Потебни довели до такого состояния, что они предложили забрать прах Потебни и отвезти его на историческую родину в Болгарию. И тогда вопрос был решен без всякого закона о реституции. Мой род принадлежит Харькову со дня основания, ему более 300 лет — по линии Квиток и по линии Чернаев. У нас дом на Полтавском Шляхе, 42, это наше родовое гнездо. Сейчас мы с братом там живем в коммунальной квартире. А ведь заслуженный профессор Харькова, который писал первую монографию по флоре и фауне Александр Викентьевич Чернай заслужил, чтобы был организован его музей! Во всем мире организуются семейные музеи. Они самые посещаемые. Организовать три дома‑музея — Багалея, Потебни и Чернаев — и Харькову было бы что показать. Но власть совершенно четко говорит: нет закона о реституции. Хотя по другим каналам приватизация прошла, и все об этом забыли. И земля, и центр города поделены. Для того чтобы Харьков оставался культурным городом с традицией, надо к старожилам все-таки относиться более трепетно. Украина идет в Европу, нам нужно делать хорошее лицо. Сейчас президент Ющенко благоволит к казакам, и к ним уже повернулись лицом. А о купечестве и дворянстве ни гу-гу. Вид такой, что их не было. Государство хорошо живет, если есть национальная идея. Должно быть что-то, что объединяло бы всю нацию. Прерогатива вступления в дворянство — это уровень будущего императора, который будет управлять государством. А основа — это служение Родине.

Эфир 25.10.2007 г.